Убитого брата семья похоронила тайно, но забыла где

Негоже человеку быть похороненным в нечистой одежде у проезжей дороги возле двух старых елей.

Пусть даже и с потрёпанным матерчатым кошельком в кармане, в котором одиноко затерялась ненужная уже пятисотрублёвая купюра.

Есть в Чудове такой сыщик — Михаил Данилив. Вообще-то он главный чудовский сыщик, то есть начальник уголовного розыска. И дошла до Михаила Михайловича оперативная информация о том, что исчезнувший бесследно летом 2007 года молодой человек Евгений Межерицкий из деревни Спасская Полисть вовсе не уехал в Питер к друзьям, как говорили в ту пору, и не решил махнуть на родину в Казахстан, а был убит где-то недалеко от родной деревни.

Достоверная ли это информация или обычные деревенские сплетни, Данилив решил выяснить лично. По крупицам собирал он сведения, и удача сыщику улыбнулась — удалось «расколоть» брата потеряшки, Владимира. Тот признался, что вместе с приятелем Иваном и другим, младшим братишкой убил Евгения и закопал его у дороги, которая ведёт в Трегубово.

Давид БАБАЯН, ныне следователь по особо важным делам Маловишерского межрайонного следственного отдела следственного управления СКР, принимал в истории расследования самое непосредственное участие.

— Помните, какая снежная была прошлая зима? — вспоминает он. — Мы взяли экскаватор и принялись расчищать место, указанное Владимиром Межерицким. Копали-копали, да так ничего и не нашли. Ребята, которые вместе с ним хоронили убитого, тоже говорили, что где-то, мол, здесь, но почти четыре года прошло, за это время никто из троих «могильщиков» на страшное для них место не приходил. Боялись, могли и неточно указать. Короче, тогда не нашли могилу. И зародились подозрения — а вдруг мать пацанов, Татьяна, перезахоронила труп пасынка? Тем более что подобный опыт у неё уже был. Тут надо рассказать всё по порядку, потому что история эта длинная и непонятная, как сама жизнь.

Я несла свою беду
Татьяна родилась и выросла в Чудове. Была единственным ребёнком в семье Зои Кузьминичны и Фёдора Савельевича Осиповых. Когда ей было лет десять, родители разошлись. Девочка окончила школу в Сябреницах и пошла работать в колхоз, сначала в полеводство, а потом на ферму дояркой. Шли годы, девочка стала взрослой, а мама Зоя познакомилась с мужчиной. Тот был неместным, из Казахстана, и вскоре убыл на родину. Стал звать Зою с дочерью к себе, чтобы устраивать совместную жизнь. Те согласились. А что было терять, кроме старенькой избушки да грязной, тяжёлой работы? И так в 1984 году Татьяна с мамой поехали в Карагандинскую область, в город Сатпаев.

Освоились женщины на новом месте, обзавелись знакомствами. Таня встретила мужчину, Владимира Межерицкого, у которого был четырёхлетний сынишка Женька. Ну ребёнок не помеха, раз человек полюбился. Вышла за Владимира замуж, стала пасынка воспитывать. А через два года родила и своего сына, назвали которого Вовочкой, Владимиром Владимировичем. Ещё через пару лет родила второго, Александра. Муж работал в шахте, сама занималась хозяйством. У них было много баранов, коров, птицы, свиней  — женщина за всей живностью ухаживала. Женя и Володя учились в школе, а дошколёнок Санька был при ней.

В 1996 году на Никольской шахте произошёл обвал горных выработок, ее закрыли, а муж запил. Жить стало трудно, и Татьяна решила  вернуться на Новгородчину. Вот в девяносто седьмом году она с тремя мальчишками приехала к своему дяде, в чудовскую деревню Мостки. Пасынка тоже с собой взяла, потому что муж сказал, как устроит свои дела, приедет вслед. Но шли дни, месяцы, он так и не объявился. Татьяна потом через знакомых слышала, что умер Владимир, но так это или нет, точно не известно.

На родине жизнь не заладилась. Работы не было, денег тоже. Женька совсем от рук отбился, гулял где хотел, то по Чудовскому району куролесил, то по Питеру болтался — друзей там приобрёл. Ей говорил, что она ему не мать и прав на него не имеет. И выпивать начал. И тут подвернулся женщине мужичок, Александром звали. Мужичок — так себе, хорошего мало, но всё лучше, чем одной бедовать с ребятами. Стала с Александром сожительствовать. Прожили недолго, тот стал скандалы устраивать, пил, буянил — прямо беда. И на ту беду явился из Белоруссии в гости к дочери родимый батюшка, Фёдор Савельевич.

Увидел Савельич, что худо относится к дочке этот самый незаконный зять, и убил его. Испугался, решил закопать труп где-нибудь в поле. Помог ему дружок Ливман, по кличке Лимон. А потом начались сущие мучения: семье и так нелегко жилось, а Ливман шантажировал, требовал деньги, иначе, мол, сдам Фёдора. От страха и безысходности решили Татьяна с отцом труп перезахоронить в другое место. Так и сделали, зарыли подальше, в лесу, надеялись, что если нет трупа, нет и преступления. Но тем не менее спустя какое-то время убийство раскрыли, отца посадили. Теперь он уже давно отсидел и помер, царствие ему небесное.

Всё повторяется
Четыре года назад семья Межерицких проживала в съёмном доме на улице Барсукова, семь, в деревне Спасская Полисть. Произошло несчастье ночью в июле или в августе, точно никто не помнит. Татьяна спала. Вдруг разбудила её какая-то возня. А это мальчишки верёвку искали, чтобы связать Евгения (родственные узы — вот такая ирония судьбы). Он, мол, пьяный, объяснили, мы его побили, надо связать на всякий случай, а то придёт в чувство, драться начнёт. Глянула мать, а Женя будто и не в сознании. Она и велела ребятам на улицу его вытащить, чтобы скорее в себя пришёл.

Но «в себя» Евгений так и не пришёл, потому что был уже мёртв. И не мог он быть живым, потому как несколько минут назад Володя, старший сын — было тому 19 лет, проломил брату череп.

Началось всё с того, что парни пили пиво на карьерах у деревни Мостки. Долго пили, до ночи. Пошли домой и по дороге начали ссориться. Семнадцатилетний Санька домой побежал, Евгений стал кидаться камнями во Владимира и приятеля Ивана, тоже 17-летнего местного парня. Потом вдруг свернул к заправке, видно, за пивом, а Володя и Ваня пришли в дом, поставили чайник.

Владимиру вдруг пришло в голову «вправить мозги» сводному братцу. Он вышел из хаты, подыскал колышек, увесистый такой — столбик от забора, сантиметров 15 в диаметре. Этим столбиком братишку и уложил. Когда понял, что Женя мёртв, перепугался не на шутку. Что было делать? Только закопать, а потом сказать, что Женька в Питер подался. Так и сделали. Завернули труп в старое одеяло, взяли с собой лопату и похоронили возле двух ёлок. Утром о беде матери рассказали. Мать — она ведь не продаст. И почти четыре года случившееся хранилось в тайне. Но не зря есть русская поговорка: сколько веревочке ни виться, все равно конец будет.

Справедливости ради стоит сказать, что ссылка «на генетику», то бишь приобретенный опыт, не сработала. Пасынка своего Татьяна не перезахоранивала.

17 ноября суд приговорил Владимира Межерицкого к семи с половиной годам лишения свободы. Александр работает в одном из лесоперерабатывающих предприятий, Татьяна дома не сидит, постоянно где-то прирабатывает, чтобы выжить, носит клюкву.

— Если бы не такая нескладная судьба, эту семью можно было бы назвать нормальной, — выносит свое резюме следователь Давид Бабаян. — Мать непьющая, сыновья тоже. Они все эти годы старались найти работу, самостоятельно добыть средства к существованию. Во время следствия они вели себя адекватно, честно признались в том, что совершили. Похоже, они искренне раскаивались.

Можно было бы на этом закончить рассказ, но есть ещё одно  обстоятельство. Вовсе не загадочное в отличие от этого деревенского детектива. Жила местная уроженка, вернувшаяся из Казахстана домой, с тремя ребятишками, без гражданства, без работы, без своего угла. И никому не было дела до этой семьи. И нет. Так и живут Межерицкие в Спасской Полисти нелегально. Они — граждане Казахстана.

*   *   *

Негоже человеку быть похороненным не по-людски, положенным в неглубокую яму вдоль дороги, ногами назад, то есть к дому. По христианскому обычаю покойников выносят ногами вперёд, стало быть, и хоронить надо было так, к деревне головой. А то плохие приметы есть на этот счёт.

Татьяна КОЗЛОВСКАЯ
Фото из архива «НВ»