О провале шведского торгового наступления на Новгород

К началу 40-х годов XVII века на российском рынке вместе с Швецией и Англией появился еще один сильный игрок — Голландия.

Голландцам нужен был наш хлеб. Однако царь им в закупках отказал, а взамен дал право торговать по всей России с уплатой 50-процентной пошлины. Это и позволило им закрепиться.

Следует сказать, что росту голландского влияния в России способствовала политическая конъюнктура. В 1642 году в Англии началась гражданская война, которая привела к свержению монархии, а для внешней торговли — к ослаблению английского присутствия на европейских рынках. В частности, Россия отказалась в 1650 году продлевать выгодный для Лондона торговый договор, заключенный еще при Иване Грозном. Москва ссылалась именно на то, что Кромвель казнил законного короля Карла I.

Сергей Нефедов в статье «Реформы середины XVII века» отмечает: «Голландская торговая интервенция охватила всю Россию: почти в любом городе можно было встретить голландцев или их агентов, закупающих русские товары по самым дешевым ценам. Обороты торговли быстро росли; к середине XVII века стоимость товаров, ежегодно вывозимых из Архангельска, достигла 1,2 млн. рублей».

Стокгольм встревожен
Новгород к тому времени уже не мог оказывать влияния или принимать какое-то деятельное участие в формировании внешнеполитической линии страны. Тем не менее, Швеция дальше от нас не стала. А активность голландцев и англичан заставила активизироваться и Стокгольм.

В 1642 году шведский поверенный в делах в России Петр Крузбьорн писал русскому царю: Царю государю и великому князю всея Руси Михаилу Федоровичу бьет челом шведский королевский резидент Петр Крузбьорн. По вечному, государь, мирному договору, по твоему государеву указу, дан шведским торговым людям для торговли двор в Великом Новгороде на Славне против Любекского двора, и тот, государь, шведский двор от пожара пуст. А ныне мне ведомо учинилось, что в Великом Новгороде о том шведском дворовом месте бьют челом тебе, государю, новгородцы, чтоб его раздали в раздачу им, новгородцам. А по веленью милостивейшей моей королевы указано шведский двор устроить королевскою казною.

Милосердый государь царь и великий князь всея Руси Михаил Федорович, пожалей меня для милостивейшей королевы. Не вели, государь, по мирному вечному договору, то дворовое место отдавать, а вели, государь, послать в Великий Новгород свою государеву грамоту к своему боярину, чтоб по твоему государеву указу того дворового места не отдали и чтоб хоромы на том месте для приезду шведских торговых людей без помешки построить. Царь государь, смилуйся, пожалуй. Здесь напомним, что «от пожара пуст» стоял торговый двор с 1633 года, и только через девять лет шведы, узнав от своих купцов, что новгородцы затевают сами занять выгодное для торговли место, спохватились. Михаил Федорович отреагировал оперативно. На грамоте Крузбьорна стоит резолюция: До государева указа в раздачу не велеть давать. При этом царь распорядился выяснить, как отведены шведским торговым людям место под двор и сколь велико.

Была эта дипломатическая уловка или Михаил Федорович действительно намерен был разобраться в данном вопросе, трудно сказать. Во всяком случае выполнение его распоряжения растянулось на три с половиной года, да и то после повторного, в августе 1644 года, прошения Крузбьорна. Кроме того, в начале 1644 года в Москву было направлено коллективное прошение новгородских деловых людей, в котором говорилось, что царь велел устроить двор на Ярославовом Дворище на том же месте, где раньше был твой государев двор между соборных церквей в самых рядах и на живом месте. А у них, государь, во всех городах нам, твоим государевым русским людям, устроены дворы за городом на пустых местах. Новгородцы просили не ставить двор посреди города.

Логично допустить и то, что решению вопроса помешала смертельная болезнь царя. Николай Костомаров по этому поводу пишет: «Еще с конца 1644 года государь по болезни не выходил из своих покоев. В апреле следующего года болезнь его усилилась. Иностранные доктора находили, что недуг, постигший царя, произошел от многосидения, от холодного питья и меланхолии, «сиречь кручины». По описываемым приметам, царь поражен был водяною. 12 июня 1645 года он скончался». На престол взошел царевич Алексей, старший сын Михаила Федоровича.

Будь по прежнему!
Так или иначе, но в августе 1645 года 16-летний Алексей Михайлович добрался до новгородских дел и отписал в Великий Новгород, воеводам нашим князю Семену Андреевичу Урусову да князю Григорию Петровичу Барятинскому да дьяку нашему Лукьяну Талызину.

…Велите в Великом Новгороде шведским купцам на прежнем их, на данном месте двор по прежнему отца нашего указу и по вечному докончанию (договору. — Г.Р.) строить. Лес всякий, что на то дворовое строенье надобно им, велено покупать повольною (свободною, за свой счет. — Г.Р.) торговлей. А наперед того, как двор отведен был шведским торговым людям и сколь велик и с кем смежен, велено им было отписать отцу нашему, блаженной памяти великому государю, в Москву, в Посольской приказ.

В 1644 году октября в 24 день писали к отцу нашему, блаженной памяти к великому государю царю и великому князю всея Руси Михаилу Федоровичу, боярин и воевода Глеб Иванович Морозов да дьяк Никифор Демидов, что они про тот шведский двор сыскали, как тот двор отведен был шведским торговым людям и сколь велик и с кем смежен. По их сыску то немецкое дворовое место смежно с Никольским протопопом, а промеж ними три сажени, а по другую сторону от того дворового места до церкви Николы Чудотворца, что на Дворище, и до церкви святых мучениц Пятницы — по 20 саженей, а по третью сторону от Большой Пробойной улицы от моста до того дворового места — восемь саженей, а по четвертую сторону до церкви Иванна Предтечи — 10 саженей. И всего того немецкого дворового места кругом в длину и поперек — 80 саженей, со всех четырех сторон по 20 саженей. Ныне на том месте конная площадка, собирает для нас конскую пошлину. А челобитчики о том дворовом месте в прошлые годы были всяких чинов люди, и по указу отца нашего, блаженной памяти великого государя, тем челобитчикам всем отказано. Да в Великом Новгороде в расходной книге в 1624 году за приписью дьяка Михаила Милославского написано, что в грамоте отца нашего писано в Великий Новгород боярину и воеводе князю Григорию Петровичу Ромодановскому да к дьякам Михаилу Милославскому и Добрыне Семенову, что велено шведским торговым немцам поставить на Торговой стороне дворец, где будет пригож, смотря по их приезду, чтоб им можно было останавливаться и товары свои устраивать. По той грамоте для приезда шведских торговых немцев в Великом Новгороде на Торговой стороне на том месте, где бывали наперед сего мясные ряды, между храмом Николы Чудотворца, что на Дворищах и между Иваном Предтечей, что у немецкого двора, сделан был тот немецкий двор за 115 рублей...

И по указу отца нашего, блаженные памяти великого государя царя и великого князя всея Руси Михаила Федоровича, дана им его государева грамота в Великий Новгород. Там велено на том месте, где прежде сего был шведский двор, построить хоромы и двор огородить…

И как к вам сия наша грамота придет, вы в Великом Новгороде велите шведским купцам на прежнем, им даном месте двор устроить и на то дворовое строенье лес покупать повольною торговлею по прежнему отца нашего указу и по вечному докончанью.

К 1648 году шведский двор был построен и, кажется, начал действовать. Насколько интенсивной была торговля на этом дворе, неизвестно. Документов не сохранилось. По отрывочным сведениям, недовольство новгородских купцов такими привилегиями для шведов осталось. Наверное, они не жаловали двор вниманием.

Что было дальше, описывает Елена Рыбина в монографии «Иноземные дворы в Новгороде XII–XVII вв.» (1986): «Вплоть до 1656 г. никаких сведений о Шведском гостином дворе в Новгороде не сохранилось. Начавшаяся в 1656 г. война между Россией и Швецией прекратила всякие торговые сношения между государствами, а Шведский двор со всеми его постройками перешел в собственность России. 30 июня 1656 г. была послана новгородскому воеводе царская грамота из Москвы, в которой было приказано перевести шведских купцов на другой двор».

Подарок Дионисию
В упомянутой выше грамоте царь велел выбрать из новгородских посадских людей в целовальники для береженья немецкого имущества доброго человека, душою прямого и зажиточного. Да на того целовальника выбор за своею и за выборных людей подписью принести в съезжую избу и подать воеводе князю Ивану Андреевичу Голицыну да дьяку Василию Шнилкину тотчас. Имя целовальника история не сохранила, но указание было неукоснительно выполнено. Причем шведских купцов не просто перевели на иной двор от церквей и от рядов подалее, обыскав крепко двор в деревянном городе, но и поставили крепкую стражу, велев из двора их не пускать и к ним никого не припускать. А еду для них велели покупать целовальнику, посадскому человеку, на их немецкие деньги.

Мы нарушаем хронологию рассказа, но тем не менее хочется довести до конца именно эпизод с гостиным двором, который (двор), безусловно, был привлекателен для многих. Еще не проведены была опись имущества и товаров и выселение шведов с Ярославова Дворища, а уже 12 июня архимандрит Иверского монастыря Дионисий обратился к патриарху Никону, бывшему прежде новгородским владыкой, а также основателю монастыря, с просьбой похлопотать, чтоб великий государь царь и великий князь, всея великая и малая, и белая России самодержец Алексей Михайлович пожаловал их и велел тот немецкий шведский двор по оценке торговых людей дать им в припуск монастырскому подворью для пространства на Михайловой улице, потому что прежний монастырский двор весь огнил и жить не в чем.

Вскоре новгородский воевода князь Иван Голицын получил «Благословение патриарха Никона»: В нынешнем году писал ты к нам, великому государю, что по челобитью Иверского монастыря архимандрита Дионисия с братией в Великом Новгороде немецкий шведский двор (готов передать) к монастырскому подворью, что на Михайловке, в припуск для пространства. По оценке торговых людей оценен двор в 95 рублей. А какие на том дворе хоромные строения о том ты под отпискою своею прислал роспись к нам, великому государю... И мы, великий государь, за тот шведский двор по оценке торговых людей 90 рублей денег послали к тебе с твоим человеком, с Артемием Ивановым, сыном Татариным. И как к тебе сия наша грамота придет, а твой человек приедет в Великий Новгород, ты те деньги, 90 рублей, от него вели в государеву казну принять и двор вели отдать.

Геннадий РЯВКИН