Как Никон провёл идею постройки Иверского монастыря в жизнь

Новгородский митрополит Никон 25 июля 1652 года стал патриархом, пробыв митрополитом в Новгороде немногим более трёх лет — с 11 марта 1649 года.

До того он также три года служил игуменом Новоспасского монастыря в Москве.

На первый взгляд карьера у сына простого мордовского крестьянина складывалась весьма успешно.

В этой успешности таится некий секрет, который разгадать сегодня совершенно невозможно. Причин может быть несколько. Наиболее вероятная — биография русского патриарха тщательно отредактирована. А еще есть версия, что она писалась монахами под диктовку Никона.

Таинственный монах
Судите сами, например, по книге Александра Быкова «Патриарх Никон», изданной в 1891 году в серии «Жизнь замечательных людей» (не путать с советской ЖЗЛ, основанной Максимом Горьким в 1938 году). В 20 лет он становится священником в церкви села Колычево «благодаря рекомендации отца Ивана (настоятеля колычевской церкви и тестя Никона. — Г.Р.) и его сравнительно большой начитанности». Назначение одобрил суздальский архиепископ Иосиф, один из самых одиозных священнослужителей России. За воровство и блуд вскоре отправленный в пожизненную ссылку.

Правда, приходская служба быстро наскучила Никону (оговорюсь: тогда его еще звали Никита), и он по приглашению знакомых купцов уезжает в Москву вместе с семьей, где до 1635 года занимается неизвестно чем. В указанный год 30-летний Никита объявляется в Соловецком монастыре святых Зосимы и Савватия, где принимает постриг под именем Никона и живет шесть лет в Анзерском ските в окружении схимников-молчальников. В этом ските когда-то находился и будущий митрополит Филипп Колычев, чьи мощи в свое время заберет с Соловков Никон.

В 1641 году настоятель скита старец Элиазар берет с собой Никона для сбора подаяний. По возвращении Никон обвиняет старца в укрывательстве собранных денег и под угрозой расправы бежит из скита. Вскоре судьба приводит его в архангельский Кожеозерский монастырь. «Привыкнув в Анзерском ските к одиночеству и молчанию, Никон выпросил у игумена позволение жить отдельно от братии и занял маленький островок, остававшийся заброшенным у монахов; он поселился на нем и свободное от богослужения время посвящал рыбной ловле», пишет об этом периоде Быков.

В 1643 году братия по смерти игумена неожиданно просит занять это место отшельника Никона. Он соглашается. «Новгородский митрополит Афоний утвердил выбор братии. Монастырь, видимо, изменился к лучшему: суровая дисциплина, согласовывавшаяся с характером Никона, заметно повлияла на поведение и образ жизни монахов. Около трех лет правил Никон монастырем безмятежно, но в 1646 году он решил отправиться лично за сбором подаяния в Москву; там, по обыкновению своего времени, он должен был явиться на поклон к царю и тут-то познакомился со вторым Романовым, Алексеем Михайловичем».

Причем 41-летний игумен захудалого монастыря так понравился 17-летнему царю, что тот уговорил его остаться в Москве, приняв престижную должность настоятеля Новоспасского монастыря, первого в Москве, основанного еще в XIII веке сыном Александра Невского Даниилом, а в 1330 году по приказу Ивана Калиты перенесенного в Кремль. Назначение состоялось в 1646 году.

Здравствуй, Новгород!
Через три года в Новгороде добровольно покидает (7 января) престол митрополит Афоний. Первый случай в истории новгородской епархии-митрополии! Царь просит патриарха Иосифа назначить на освободившееся место Никона. Патриарх неожиданно (для нас, не знающих контекста) отказывает Алексею Михайловичу и подает свой список кандидатов. Царь список отверг и «обратился с просьбою о рукоположении Новоспасского архимандрита к иерусалимскому патриарху Паисию, гостившему в Москве для сбора подаяний. Дипломатичный грек Паисий, привыкший на Востоке к деспотизму мусульманских монархов и зная, что за труды ему будет подарок от царя, охотно взялся совершить обряд». Здесь можно предположить, что Паисий слышал о Никоне, проводившем в то время переговоры с ивиритами. Кроме прочего, патриарх «в знак своего личного расположения выдал ему грамоту за своею патриаршею печатью; в этой грамоте он восхвалял достоинства Никона и в знак отличия предоставлял ему право носить мантию с красными «источниками», то есть пришивками» — особые знаки отличия верного слуги церкви.

А еще Паисий написал русскому царю после беседы с Никоном: В прошлые дни говорил с преподобным архимандритом Спасским Никоном, и полюбилась мне беседа его. Он есть муж благоговейный и верный царствию вашему. Прошу, да будет иметь он повольно приходить к нам и беседовать по досугу, без запрещения великого вашего царствия. Известно, что в беседах Паисий упрекал Никона за разные церковные вины, в том числе за то, что крестятся на Руси двумя, а не тремя перстами, как принято в греческой церкви. Возможно (даже очень вероятно), Никон тогда обещал Паисию исправить эту «вину».

Удивительные, поскольку никак не объясняются, почести для Никона, ничем еще себя не прославившего, кроме смиренного служения Богу. Но это — обязанность любого монаха.

По дороге в Новгород Никон навещает в Хутынском монастыре отставного митрополита, беседует с ним. О чем? Неизвестно. Но мы помним, в «Истории Русской церкви» приведена легенда, будто Афоний предсказал в ходе этой встречи, что Никон станет патриархом.

Гораздо любопытнее другое. Запросивший «по немощи» отставку Афоний прожил еще четыре с лишним года. Когда после смерти прочли его духовную грамоту, выяснилось, что он запрещал Никону себя отпевать по смерти, а просил, чтобы это сделал псковский архиепископ Левкий. Это было скандальное распоряжение. Но Никона оно не касалось. К тому времени он уже стал патриархом.

Патриарх-строитель
О восшествии Никона на патриаршество подробно рассказал в своем «Житии» протопоп Аввакум: Никон привез из Соловков Филиппа-митрополита. А прежде его приезда Стефан-духовник, моля Бога и постяся седмицу с братией — и я с ними тут же — о патриархе, говорил: «Дай Бог пастыря ко спасению душ наших!». И с митрополитом казанским Корнилием написали мы челобитную, подали царю и царице — о духовнике Стефане, чтоб ему быть в патриархах. Он же не восхотел сам и указал на Никона-митрополита. Царь его и послушал и написал к нему послание навстречу, чтоб преосвященному митрополиту Никону новгородскому, великолукскому и всея Руси радоваться и прочая. Когда ж приехал он, с нами стал как лис. Ведает, что быть ему в патриархах, но боится, чтобы откуда-нибудь помешка какая не учинилась. Много можно о тех кознях говорить! А когда поставили его патриархом, так друзей не стал и в крестовую пускать.

Что такое «крестовая»? — возникает законный вопрос. Это знаменитая Крестовая палата Московского Кремля. Здесь проводились церковные соборы, здесь патриарх встречался с царем, здесь зачитывали царские указы и рассматривали челобитные, устраивали торжественные обеды. Ее начали строить по приказу патриарха Никона в 1653 году. Через два года он справил новоселье.

А в 1652 году, когда стал патриархом, Никон рассказал царю о замысле — построить на Валдае монастырь. В сборнике «Православные русские обители» (составитель Петр Сойкин, 1910) читаем: «При создании Валдайского монастыря Никон принял за образец Иверскую обитель и назвал ее именем. В 1653 году начались постройки монастырских храмов и зданий под ближайшим наблюдением патриарха и при деятельной поддержке царя и вельмож. Сам патриарх торжественно освятил новосозданную обитель, поместил в ней богато украшенную икону Иверской Богоматери и приказал перенести сюда из Боровичского монастыря мощи св. Иакова. Во все время патриаршества Никона Валдайская обитель находилась в самом цветущем состоянии под его могущественным покровительством».

Павел Алеппский писал в книге о своем отце «Путешествие антиохийского патриарха Макария в Россию в XVII веке»: Патриарх Никон имеет большую любовь к возведению построек, памятников и к церковному благолепию. В бытность свою архимандритом монастыря Спаса он своими стараниями перестроил с основания как великую церковь, так и келии, окружную стену и все башни. Так же, когда он сделался митрополитом Новгорода, воздвиг там прекрасные здания, а сделавшись патриархом, построил для себя патриаршие келии или, лучше сказать, царские палаты, не имеющие себе подобных во всей стране московской (это о Крестовой палате. — Г.Р.). Кроме того, он своими стараниями воздвиг близ города Новгорода новый монастырь среди острова на великом пресноводном озере, соперничая в этом с постройками царских монастырей. А именно: будучи архимандритом, он чрезвычайно полюбил греческий народ и монахов Святой Горы и прослышал, что в числе ее монастырей есть монастырь по имени Иверский, то есть грузинский, названный так по чудотворной иконе Владычицы Портариссы... Поэтому он был назван их именем, т.е. Иверским монастырем Привратницы, как имеющий отношение к грузинам. Теперь в нем более пятисот монахов.

Владычица обители
Далее автор рассказывает историю появления иконы в валдайском Иверском монастыре и о самой иконе: Патриарх Никон, в бытность свою архимандритом Спасского монастыря, просил уполномоченного от Иверского монастыря написать для него точное подобие той иконы и привезти. Он говорил им: «Поезжайте в свой монастырь и скажите вашему настоятелю, чтобы он омыл ту святую икону водой, совершите над ней водосвятие, и пусть иконописцы смешают с этой водой и замесят на ней краски». Так они и сделали. Услышав об этом, царица взяла икону от Никона, а он заказал таким же образом другую. Ее доставили к нему, когда он уже стал патриархом. Мы видели ее и прикладывались к ней. Ее ланита поранена, и кровь течет из нее, ибо, как рассказывают, магрибиты, завладев Святой Горой, ударили по иконе ножом, и тотчас потекла из нее кровь. Патриарх Никон щедро наградил за это монахов Иверского монастыря и подарил им монастырь во имя св. Николая, что напротив царского дворца (Кремля)...

Золота на иконе 40 фунтов или даже полтора пуда. Никон украсил её ещё жемчугом в количестве одного пуда и 30 царскими алмазами стоимостью более 12 000 динаров, а также изумрудами, яхонтами и рубинами разных цветов и возложил на главу, плечи и грудь Владычицы четыре солнца из алмазов. Стоимость каждого солнца — более тысячи динаров. На шею Владычице он повесил полумесяц из чудеснейших изумрудов. Как мы достоверно узнали, он потратил на всё это более 60 000 динаров.

Следует добавить, что особое положение Иверского монастыря было отмечено тем, что настоятель получил архимандритский чин от патриарха, а от цaря Алексея Михайловича — богатые земельные владения. В 1654 году, до завершения постройки, патриарх перенес в мoнacтырь, кроме мощей Иакова Боровичского, частицы мощей святителей московских Петра, Алексея, Ионы, Филиппа. А в 1656 году настала очередь иконы Иверской Божией Матери. Кстати, через год в мoнacтыpe была открыта типография, в которой была напечатана книга инока Стефана Святогорцa «Рай мысленный» с приложением патриарха Никона о строительстве Иверской обители на Валдае и ее святынях.
 

Фото из архива «НВ»