Чтобы быть популярным, нужно преподнести зрителям что-то особенное, считают музыканты новгородской фолк-группы «АПМ»

Название их группы расшифровывают как «Ассоциация пролетарских музыкантов»,  «Анчоусы под мадеру», «Амбар, полный мышей», «А поцелуй меня».Впрочем, сути это вовсе не меняет. За более чем двадцатилетнюю историю новгородские трубадуры из группы «АПМ» научились играть на любых площадках, будь то спортивный стадион, небольшой клуб или зал филармонии, привыкли рассчитывать только на свои силы и не ждать поддержки, а главное — сохранили то неуловимое, что одни с гордостью, другие — с лёгкой иронией зовут русскостью.

Удобно устроившись за круглым столом в одном из кафе, мы познакомились, поспорили и посмеялись с солистом «АПМ» Николаем БЕДНЯГИНЫМ, текстовиком группы Алексеем АПРЕЛЕМ и менеджером Павлом ИВАШКЕВИЧЕМ.

Что было, что будет
В ближайшее время музыканты не будут обделены вниманием. Оно и понятно: выход нового, седьмого по счету, альбома, поездка группы на очередной фестиваль в Германию, совместное выступление с оркестром Новгородской областной филармонии.

Как только апээмовцам приносят их «корпоративный» напиток — зеленый чай, мы начинаем  утолять собственное любопытство.

Мария Клапатнюк (М.К.) — Долго ли складывался новый альбом, что в нем особенного для вас?

Николай Беднягин (Н.Б.) — Альбом «К чёрту с ангелом идти» — это десять песен, которые так или иначе характеризуют группу. Мы оставили попытки играть что-то иное, не совсем апээмовское. Возможно, в новом альбоме не будет хитов, но это будет музыка в нашем стиле.

— Ну, я думаю, что парочка хитов-то будет! — вставляет реплику Апрель и усмехается.
Н.Б. — Главное то, что в альбоме — настоящая музыка, сыгранная руками, а не на клавишах набитая. Мы проделали серьезную работу, чтобы его записать.

Алина Бериашвили (А.Б.) — А так ли нужен современным музыкантам альбом. Денег на нём не заработаешь: кто его будет покупать, если все песни можно скачать в Интернете?

Н.Б. — Денег на альбомах и раньше было не получить, но выпускать их нужно. Во-первых, это удовольствие. Во-вторых, любое литературное произведение тоже, в общем-то, можно прочитать в Интернете, но ведь люди любят читать книги.

М.К. — Кстати, в Интернете есть ресурс, где автор может закачать музыку, а все желающие её послушать — сделать «добровольные» материальные взносы, чтобы труд всё же оплачивался.

Павел Ивашкевич (П.И.) — Многие предпочитают слушать диски. Я лично принципиально не качаю музыку из Сети, хотя бы потому что качество страдает.

А.Б. — На презентации нового альбома вы будете играть с камерным оркестром — для новгородских рок-музыкантов это, пожалуй, впервые.  Что вас сподвигло?

Н.Б. — На самом деле это была инициатива филармонии. В Новгороде никто до нас такого не делал, да и нам приходилось об этом только мечтать. Но в какой-то момент всё сложилось удачно, и мы не отказались от заманчивого предложения. Загвоздка была в том, что партитуру в городе расписать фактически некому. К счастью, нашёлся композитор, который сейчас этим и занимается. Если почувствуем, что можно это начинание продолжить и поехать с оркестром на гастроли, то попытаемся сделать и это. В жизни все равно надо что-то менять, чтобы окружающим было интересно.

М.К. — Конечно, в косухах и в металле к вам на концерт не приходят, но филармония, классическое звучание — это уже авантюра…

Н.Б. — Поживем — увидим. Мы уже имеем опыт игры на сцене филармонии, несколько раз давали там концерты для наших немецких гостей. А вообще, мы можем играть и на больших площадках, и на маленьких.

Альтернатива поющим трусам
Слушая рассказы о гастролях и солидном стаже работы корифеев новгородского фолк-рока, так и подмывает сделать какие-то выводы о развитии музыки, понять, куда, собственно говоря, движемся и к чему придём.

М.К. — За время существования «АПМ» сменилось не одно поколение слушателей. Вы чувствуете принципиальную разницу?

Н.Б. — Раньше мы имели возможность выступать не только на Софийской площади, но и давать концерты на территории всей области, сейчас это просто неосуществимо: нигде ничего не работает, а на городских праздниках звучит псевдорусская музыка, исполняемая тётками в кокошниках, что нас не радует. И я бы очень хотел объяснить городской  администрации, что так нельзя: в центре города показывать ерунду, ну а нас отправлять на какой-нибудь Центральный стадион, чтобы там никого и не было.

А.Б. — Вы уверены, что это будет востребовано новгородцами: фолк-рок вместо  привычных «тёток в кокошниках»?

Н.Б. — Надеюсь, да. Например, на фестивалях в Европе с главной сцены с утра и до вечера звучат рок, блюз, фолк, а у нас при том, что в городе не менее 70 интересных коллективов, действо в лучшем случае завершает дискотека. К счастью, попсовых групп, играющих под фонограмму, у нас очень мало, для Новгорода это правильный расклад.

М.К. — Ну и почему же в итоге на сцене оказываются как раз немногочисленные и попсовые, а достойных почти незаметно?

П.И. — А это наша такая вот особенность… Попробуй пойми, почему в Германии нет всей этой «Лишь бы ты голая ходила рядом». Наверное, потому что заграничные музыканты играют, а не делают вид, что играют.

А.Б. — Что-то вы излишне идеализируете Европу.

П.И. — Хорошо. Тогда у меня вопрос встречный: вы когда-нибудь видели на большой сцене шоу Riverdance? Какая это прелесть! Вот и сравните, что такое ирландский танец и что такое наши кокошники. Всё и ничего.

М.К. — А по-моему, вас можно смело назвать противником славянской культуры!

Алексей Апрель (А.А.) — Нет, мне кажется, что Павел имеет в виду немного другое — нашу любовь к халяве. Лучше 10 минут «покачаться», чем выкладываться несколько часов подряд. Выкладываться у нас не любят, не умеют, не хотят. Гораздо проще спеть шансон на три аккорда. Никто не хочет честно пахать живьём, сводить звук. А для нас это принцип.

М.К. — Вы хотите сказать, что если с эстрады будет звучать классный продукт, а артист будет выкладываться, то современный зритель сможет  сделать правильный выбор между ширпотребом и качеством?

А.А. — Надеюсь, да. Последние годы наша поп-культура воспитывает примитивного слушателя и примитивного зрителя. О чём может идти речь, когда человек выбирает между «Золотым кольцом» и Тимати?  Станет ли модно слушать хорошую музыку, как эту моду привить — вот это вопрос, ведь все стоит денег. Наша задача — дать слушателям свободу выбора.

Н.Б. — Просто у нас выживает сильнейший.

А.Б. — То есть получается, что «поющие трусы» сейчас сильнее?

Вопрос повисает в воздухе, и в воцарившейся на секунду тишине каждый из нас наверняка делает свой определённый вывод. Разговор резко меняет тему.

Н.Б. — Кстати, о свободе выбора: есть вполне интересные проекты и у нас. Взять хотя бы фольклорный новгородский коллектив «Шох-ворох». Вот его участник Юрий Иванов, к сожалению, трагически ушёл из жизни. Кстати, за две недели до его смерти мы договаривались, что он поучаствует в записи нашего альбома. Опять зло победило добро. А боровичский джазовый коллектив Da Capo Band? Сразу видно, что они занимаются, репетируют. Не русская, казалось бы, музыка, но они умеют так её преподнести… И всё-таки, если хочешь популярности за границей —  вези туда что-то особенное, чтобы они послушали и сказали: «Да, это действительно Россия!». Панка и прочего добра у них и самих достаточно.

М.К. — А как тогда объяснить, что молодая новгородская группа «Кира Лао», абсолютное большинство текстов которой на английском, смогла закрепиться в Москве?

А.Б. — И что, на ваш взгляд, надо молодым исполнителям, чтобы пробиться: талант, деньги, ещё что-то?

П.И. — Раньше можно было за деньги даже на MTV выйти, сейчас — нет. Вспомните: «Кира Лао» сколько здесь пела-играла, и что дальше? Да ничего, пока она не познакомилась с очень большим человеком. У него есть возможность прийти, открыть ногой дверь любой радиостанции. Да, Артемий Троицкий может себе это позволить. В его случае даже деньги не играют роли.

М.К. — Талант-то хотя бы чуть-чуть нужен или были бы связи?

П.И. — Я  в прошлом году был на лекциях, которые вели как раз Артемий Троицкий и Михаил Козырев, были продюсеры Земфиры и Евгения Гришковца. Так вот у них есть такой принцип: нести диск на радиостанцию, к примеру, на «Наше», — это бесполезно, секретарь его сразу выбрасывает. Поэтому надо идти не на радио, а к нужным людям. После этого сама радиостанция скажет: «Мы вас хотим!». И всё-таки для того, чтобы нести диск кому-то, неплохо бы потрудиться и самим.

М.К. — Кстати, молодые новгородские музыканты уже все уши прожужжали о том, что у нас загнивающая атмосфера, отсутствие клубов. И катимся мы по наклонной вниз и вниз.

П.И. — Клубы — это бизнес, а в Новгороде его невозможно содержать. Нет у нас той публики, которая бы покупала билеты, окупающие аппаратуру, свет. Публика хочет ходить в клубы, но всегда бесплатно.

Вокруг фолка
Дабы не уйти в материальные кущи, разговор приправили философией — куда же без неё, особенно если речь идёт о музыке. Впрочем, и тут всё оказалось непросто. Попробуй разберись, что именно является тем самым «русским» для каждого из нас?

М.К. — В разговоре вы не раз вспоминали псевдонародную музыку. А что вы вкладываете в понятие русский фольклор?

Н.Б. — Тут дело и в самих музыкальных инструментах. Как возьмёшь баян, флейту, скрипку — сразу хочется играть что-то такое душевное, да чтобы люди это потом пели. Помню, как в своё время мы искали гитариста. Оказалось, это не так просто: все ведь играют по-разному, а нам нужно было что-то, созвучное именно с «АПМ».А.А — Меня как текстовика создали две вещи: школа новгородского филфака и творчество Александра Башлачёва. Одна из самых первых песен наших с Николаем «Русская горькая» — это посвящение ему. Помнится, меня просто восхитило, как Башлачёв играл словами. Из всего этого и получается тот самый апээмовский русский стиль — не совсем новгородика, не квасной патриотизм. Русский рок принципиально интересен текстами, в мировую музыкальную культуру он ничего нового практически не привнес, он смысловой.

М.К. — То есть вы тоже ничего нового в музыке не сказали?

Н.Б. — Конечно, но у каждой группы есть своя интонация, так и у нас есть свой голос, свой саунд, свой почерк.

А.А. — Если это джаз, то это апээмовский джаз, апээмовское кантри, апээмовский блюз. Вот и все.

А.Б. Известный филолог Эпштейн говорил, что каждый работающий со словом человек должен придумать свое слово и ввести его в употребление. Как у вас со словотворчеством?

А.А. — Я лучше старое верну, чем придумаю парочку корявых новых. Музыка помогает вспомнить старые слова, хотя это и не самоцель ее. Иногда одно слово так раскрашивает текст, ему просто синонима ни в современном русском, ни в переводе не найти.

Н.Б. — Например, слово «разворошить», оно, может, и не забытое. Но раньше его использовали в деревнях, в полях ворошили сено, а ведь можно и душу разворошить. Особый оттенок.

А.Б. — Посолонь сразу вспоминается.

А.А. — Очень красивое слово, чем сказать «по часовой стрелке», лучше сказать «посолонь» или «противосолонь». По крайней мере, в Новгороде благодаря группе «АПМ» это слово знают не два филолога. А слово «артель» из нашего названия? Оно же тоже русское, точное, емкое. «Бригадой» его не заменишь, особенно после 90-х годов.

От пинка до плевка
Вести разговоры о политике с рок-музыкантами — сегодня восходящий тренд. Поэтому беседа с «АПМ» постепенно превращается в диспут на политические темы. Николай Беднягин, удобно откинувшись на спинку стула, рассуждает:

— Время меняется, меняются и сами музыканты. Самое главное — не надо ни от кого зависеть, в том числе от власти. Потому что власти сейчас мы с нашей музыкой нужны только на предвыборных концертах, а остальным продвижением мы должны сами заниматься. Так мы и делаем.

А.Б. — Ого, а на концерт в поддержку курса правящего правительства, прошедший 4 февраля, вас не звали?

Алексей и Николай практически одновременно выдают два разных ответа — «Да» и «Нет».

Н.Б. — Да мы бы не пошли. В 90-е, когда государство менялось, мы с удовольствием играли по 30 концертов в месяц. Это были концерты за новую Россию, за перемены. Каждый день. В этом и отличие рок-музыканта от поп-исполнителя, мы могли играть за идею. Платили нам тогда мало, но все заработанные средства мы тратили на запись альбома, которую долго до этого позволить себе не могли. Каких концертов мы только не давали: ездили по деревням, выступали в клубах с круглой печкой, перед бабушками и дедушками в валенках и фуфайках и даже на зоне.

М.К. — А если бы вам сейчас предложили агитировать за какую-либо политическую партию?

А.А. — Ну, если только выйти с песенкой про двух дураков. Это из свежего: «Восемь дыр, одна прореха в старых портах, всему миру на потеху, добрым людям на страх, на любой готовы подвиг — от пинка до плевка, делят писаную торбу два дурака». Я этот текст за пару дней до 4 декабря написал. Мы решили, что надо ее включить в новый альбом, потому что не со всем, происходящим в стране, мы согласны, и глупость очевидная нас бесит. Но ни в каких агитационных митингах мы не участвуем и участвовать не будем.

М.К. — Визитная карточка рок-музыкантов — это протест. Вспомните песни Цоя, Шевчука, Кинчева, БГ. Вы в своих текстах обращаетесь к социальной тематике?

А.А. — Некоторые слушатели считают, что у нас появились взрослые песни. А если говорить о сверхзадаче, о социальной значимости музыки, то нужно ещё прицепиться и к понятию «позитивная музыка». Самое главное, что позитив — это объективная картинка, полноцветная, реальная, а не просто улыбка от уха до уха. Если у человека что-то в душе проснется от нашей песни, если он пережил то же, что  и мы, — это тоже позитив. Наша жизнь такая, что до некоторых людей достучаться можно, только сделав им больно.

Алина БЕРИАШВИЛИ
Мария КЛАПАТНЮК
фото Ильи АЛЕКСЕЕВА
и из архива группы