Московский политтехнолог Сергей МАРКЕЛОВ о неслучившейся эволюции политической системы в России и Великом Новгороде

— Сергей, у вас большой послужной список, но с отчетливым уклоном вправо, я бы сказала.

Почему вы предпочитаете работать с  партиями власти и их кандидатами?

— Ничего личного, только коммерция.

Так складывались обстоятельства плюс хорошие связи с различными политиками, которые и приглашали. Безусловно, были ситуации, когда работал с оппозицией, с независимыми кандидатами. С ЛДПР, например, в Магаданской области, где она имела традиционно высокий рейтинг. Но проблема в том, что оппозиция, как бывшая, так и нынешняя, менее организованна, больше зависит от конъюнктуры… И, кстати, причиной тому, что в нынешнем политическом цикле у нас нет реальных, по-честному оппозиционных парламентских партий, является сложность и мучительность принятия ими решений. Они не ставят себе конечной целью «порвать всех», завоевать какое-то право. С «оппозицией оппозиции» работать проще и конструктивнее.

— А от чего зависит успех оппозиционных партий в отдельных регионах, ведь примеров тому в нашей стране можно найти немало?

— Пока в России относительно не стабилизировалась политическая картинка, а это происходило вплоть до 2008 года, именно у отдельных политобъединений были прецеденты активной жизни в некоторых субъектах страны в силу их особенностей. Например, на Ставрополье благодаря местной конфигурации один политический цикл мощно развивалась партия «Справедливая России». В том же Екатеринбурге… Это завязано не на положении оппозиционной партии, а на позицию местных элит. Вот они легко могли взять и совершить маленькую революцию в отдельно взятом парламенте под брендом той или иной партии.

— Может быть, у оппозиционеров меньше денег, чем у властной партии, поэтому они не могут себе позволить привлекать более квалифицированных политтехнологов и вести более массированную пропаганду?

— Да нисколько! У политических противников правящей партии денег не меньше, а иногда и больше. Просто они к ним более, скажем, трепетно относятся, потому что, как правило, это личные деньги участников политического процесса. Вопрос не в деньгах. В среде политтехнологов есть твердое убеждение, что как раз оппозиционеры больше и платят, потому что конкретно замотивированы на конечный результат — быть избранным или улучшить свой имидж. Причем любой ценой, не боясь конфликтности.

— Как это было в нашей Новгородской области на минувших выборах, когда малоизвестный бизнесмен из Твери шел в рядах партии «Справедливая Россия» от нескольких территорий, в том числе и Новгородчины, и область загрузили массовой агитацией и пропагандой?

— Декабрьские выборы в региональный новгородский парламент и Государственную Думу были отмечены мощнейшей и довольно агрессивной маркетинговой кампанией эсеров. И надо отдать им должное — эта стратегия сработала. Оценивая этот процесс, могу сказать, что, с одной стороны, это тревожный звоночек для партии власти, а с другой стороны — это ситуационная проблема. Поясню: на тот момент СР более четко расставила акценты, завоевала медиарынок и рынок рекламы, отладила работу своих агитаторов.

Но! Надо понимать нюансы. Избирательная кампания имеет начало и конец. И в ее рамках зачастую люди ведут себя не так, как после состоявшихся выборов. И это очень важно. 5 декабря 80 процентов людей, которые накануне голосовали за эсеров, сами были удивлены своим выбором, сделанным 4 декабря, — таковы данные социологов.

— Вы хотите сказать, что они пали жертвой массового зомбирования?

— Я никого не хочу обидеть, таковы законы жанра, законы агитации и пропаганды — заставить определенную часть общества вести себя определенным способом. А именно — доверить этой партии, хотя бы  временно, свое сознание и мозг. И голос. Это, повторюсь, перманентное состояние, потому что даже проголосовавшие люди не стали по убеждению членами партии СР.

В том, что 4 декабря «Единая Россия» ослабла, — не вижу никакой катастрофы. За 11 лет своего существования партия строилась, менялась, искала свою идеологию, нишу, избирателя. Для политического образования — это ничтожный временной отрезок формирования политических предпочтений у населения.

Обратите внимание: у нас в обществе на генетическом уровне существуют постоянные приверженцы только одного партийного бренда — КПРФ, в каком бы виде коммунисты себя ни подавали.

Есть и еще политически устойчивая группа лиц, и в этом мнении сходятся все мои коллеги, — сторонники нынешнего премьер-министра Владимира Путина. Среди них есть и партийцы из ЕР, и беспартийные, и даже члены оппозиционных партий. И этот феномен обязательно проявится при голосовании 4 марта. Всё дело в том, что люди разделяют голосование за партию и голосование за политика как личность.

Скажу более: среди сторонников КПРФ порядка 8—10 процентов будут голосовать за Путина, потому что они понимают в силу разных обстоятельств, что Путин — более надежный политик, чем Зюганов. Внутри ЛДПР всегда найдется 3—4%, которые будут голосовать не за своего лидера.

Так что можно констатировать: политической эволюции у нас пока не произошло.

— Предлагаю вернуться к вашему тезису о временном делегировании сознания и мозга избирателей. Но ведь поутру они же проснулись и пошли на митинги «За честные выборы» на площадь Болотную в Москве и на площадку к торговому дому «Русь» в Великом Новгороде?

— Готов сравнить. Математики посчитали реальную погрешность. То есть что было бы, если учесть претензии всех, кто говорит о фальсификации голосования. О том, что подтасовки были, спорить не будем — страна большая. Так вот в этом случае «Единая Россия» спокойно набрала бы 30—35 процентов голосов. И это не смогло бы радикально изменить итоги выборов.

Интересно, что Новгородская область как раз показала настоящую картину — эти самые проценты, несмотря на отдельные случаи, по которым сейчас идет разбирательство в прокуратуре. Кстати, Центральная избирательная комиссия отнесла ваш регион к тем, где результаты были искажены минимально.

В Москве политические претензии у публики совсем иные, чем в Новгороде. Здесь, у вас, ментальность людей и ментальность самой власти совсем другие. У вас даже отрицательные явления 90-х годов, я имею в виду местный криминалитет, имели свою определенную специфику.

Поясню. За 12 лет моего наблюдения за Новгородской областью она остается где-то медлительной, внутренне уверенной, самодостаточной. Даже митинги в Новгороде скорее рефлексивные, отраженные от федерального центра. Сработали региональные партийные сети: «Сделаем, как в Москве».

Анализ мотивации участников этих акций показал, что позывы-то прихода у всех были разные и вовсе не обязательно по итогам выборов. Даже новые лидеры не выявились ни в Москве, ни в Новгороде. Как говорилось в старинных пьесах: лица те же, декорации те же.

— То есть своих навальных мы пока не взрастили?

— А он, к слову, не политический лидер, а пока социальный, потому что поднялся на экономических разоблачениях. Ну, на безрыбье и рак рыба. Плюс к этому на поствыборные события идет прилипание тех, кто не договорил, у кого опустились руки в силу неумения или нежелания бороться.

— Ваш прогноз относительно политической активности новгородцев?

— С точки зрения федерального центра Новгород не является областью-угрозой, пожароопасной в сфере социальных процессов. Даже Путин в рамках своих предвыборных поездок пока не включил Новгородский регион в график, доверяя местным властям, губернатору, политической ориентации тех, кто здесь живет.

Но у новгородского затишья есть и оборотная сторона — слабая социальная инициатива. Как только проклевывается кто-то поярче, он «вымывается» в Москву, Питер или вообще за границу. Тут я согласен с одним из постулатов первой статьи Путина, что будущее России не в чиновничьих инициативах и не в инициативах государства, а в активности простых людей. Пока Новгородская область незаслуженно тихая, несмотря на мощнейший интеллектуальный потенциал. Его надо разбудить, употребить на благо общества и сохранить

Сергей Маркелов — генеральный директор консалтинговой компании «МаркеловГрупп». Политическими консультациями занимается с 1994 года. Провел около 400 политических проектов на территории стран СНГ (Украина и Казахстан), а также в российских регионах, в том числе в Якутии, Иркутской области, Карелии, Краснодарском крае, на Северном Кавказе. В последнее время работает в субъектах Севера и Северо-Запада.

Юлия ГЕНЕРОЗОВА
Владимир МАЛЫГИН (фото)