Один из ведущих политологов России Евгений КОЖОКИН в начале февраля вместе со своими студентами участвовал в работе молодёжной зимней школы «Россия-НАТО», которая проходила в Великом Новгороде. В последнее время предметом его профессиональных интересов стало развитие российских регионов. Об этом он рассказал журналисту «НВ» Людмиле ТИМОФЕЕВОЙ.

— Евгений Михайлович, есть ли у вас ощущение, что Россия вступает в какую-то новую фазу своего развития?

— Безусловно, изменение политического расклада в Государственной Думе, нынешняя президентская кампания, рост протестных настроений у части населения, обещание политических реформ — это симптомы того, что страна вступает в новый период своей истории.

И сейчас чрезвычайно важно, чтобы активность граждан не была использована просто для смены команды, стоящей у руля государства, а на базовом уровне сохранялись бы наши застарелые проблемы. Нам предстоит переходный период, длительность и характер которого зависят как от власти, так и от активности, в том числе интеллектуальной, граждан. Ради улучшения качества жизни народа необходимо готовить и осуществлять структурные изменения в нашем обществе и в нашем государстве.

— Однако велика ли вероятность того, что в ходе структурных перемен мы можем потерять наше главное достижение — социальное государство?

— В нашей Конституции зафиксировано, что российское государство является социальным, при этом у нас жизненный уровень населения намного ниже, чем в других социальных государствах, таких, как Германия, Швеция, Норвегия… С этой точки зрения нужно видеть не только проблему эффективной социальной помощи определенным слоям населения, но и проблему того, что именно государство может распределять: оно имеет ограниченные ресурсы и огромное количество задач, требующих финансовой поддержки. Для эффективной социальной политики нужно, чтобы тот условный бюджетный пирог, который делит государство, который создаем мы, налогоплательщики, был больше по размеру. Поэтому для России крайне важно увеличить производительность труда. Эта задача является ключевой и для бизнеса, и для государства, и для общества в целом. Конечно, речь идет о производстве таких товаров и услуг, которые оказывались бы предпочтительными как для внутреннего потребителя, так и внешнего.

— Да, сейчас часто можно услышать, что в России крайне низкая производительность труда, однако из этих сетований можно понять лишь одно — россияне плохо работают, и почти ничего не говорится о технологических предпосылках и качестве менеджмента на производстве.

— Действительно, производительность труда включает трудоотдачу не только простого работника, но и топ-менеджеров, собственников бизнеса. Для XXI века характерно постоянное сокращение времени между разработкой нового продукта, началом его массового производства и выводом его на мировой рынок. Это требует исключительно эффективной внутрифирменной кооперации, быстрого взаимодействия между партнерами. Понимание этих вызовов присутствует в российском бизнесе, несоответствие императивам глобального рынка в большей степени демонстрирует неповоротливый и глубоко коррумпированный российский государственный аппарат. Поэтому для нас ключевым моментом является повышение эффективности труда управленцев на всех уровнях и во всех сферах, но особенно в сфере государственного и муниципального управления. В госаппарате идет невидимая миру постоянная борьба между теми чиновниками, которые хотят служить стране и ее гражданам, и теми, которые обеспокоены только собственным обогащением и пребыванием в должности, позволяющей через откаты и взятки обогащаться за счет всех нас. На данный момент доминируют последние. Если удастся изменить ситуацию, появится шанс начать приводить в соответствие с действительностью конституционные нормы о правовом, социальном государстве.

— Россия в конце 2011 года вступила в ВТО, что теоретически должно стимулировать рост производительности труда, иначе наши товары не выдержат конкуренции…

— Понимаете, у нас есть хорошая подушка безопасности — сырьевые ресурсы. И в условиях благоприятной конъюнктуры мы получаем сверхдоходы. Это расхолаживающий фактор, хотя он мог бы стать отличным фундаментом для технологического прорыва. К сожалению, мы уже пропустили 10 лет, когда сверхдоходы не были использованы для обеспечения научно-технологических успехов. Мы создавали в основном пиар-проекты. Даже Сколково на сегодняшний день — в значительной степени тоже пиар-проект. За двадцатилетие новой жизни построено огромное количество супермаркетов, открыто запредельное число ресторанов и увеселительных заведений, но не создано ни одного оригинального сложного научно-технологического проекта, который мог бы служить символом новой эпохи.

Для нас ключевым является повышение эффективности труда управленцев на всех уровнях и во всех сферах, но особенно в сфере государственного и муниципального управления

Между тем нам надо быть сильными в отношениях с Западом, чтобы быть равноправными партнерами. И американцы, и европейцы рациональны. Они рациональны и в том плане, что знают, как эксплуатировать слабых. А для того, чтобы быть сильными, нам нужны культ науки, культ предприимчивости, культ упорного, честного труда.

— Насколько наши политические партии способны к развитию современной социальной системы?

— Созданная в 2000-е годы политическая система включала в себя партию-лидера и партии-сателлиты, все они более или менее активно способствовали претворению в жизнь программы правительства. В сфере политики по сути исчезла конкуренция, а без нее неизбежно возникает опасность стагнации и тотальной коррупции. Коррупция угрожает любому госаппарату и в любой стране. Результативно можно бороться против нее не путем широко разрекламированных кампаний, а путем периодического обновления политического руководства и максимальной транспарентности в функционировании государственных и муниципальных структур.

По идее в России должны сформироваться две большие партии: сильные право- и левоцентристские. Причем левоцентристская партия должна быть обращена не в прошлое, а в будущее, она особенно активно отстаивала бы социальное государство как инструмент помощи слабым найти свое место в обществе. У партий должно быть аргументированное видение того, за счет чего можно обеспечить рост жизненного уровня бедных слоев населения, чтобы не углублялась и без того чудовищная социальная дифференциация. Разрывы в ткани социума — это опасно. Они возрождают забытую, не побоюсь этого слова, классовую ненависть.

Возвращение к системе выборов губернаторов приведет к усилению республиканских начал в нашей государственности. Кстати, с точки зрения глубинного противостояния монархизма и республиканских ценностей Великий Новгород со своим историческим опытом республиканского правления имеет для всех россиян, для всех русских исключительное значение. «Республика» в переводе с латинского — это «общее дело», и новгородцы успешно выстраивали это общее дело, создавая национальную республиканскую традицию на протяжении многих веков.

От монархического начала, которое присутствует у нас во всех сферах, в том числе и в политической культуре, мы должны избавляться. Потому что принцип, который у нас бытует по сей день — вот приедет барин, барин нас рассудит, — не позволит нам двигаться вперед.

— Но без усиления позиций регионов и местного самоуправления сложно рассчитывать на быстрое решение этой задачи.

— На данный момент от сверхцентрализации страдают не только регионы, но и столица. Москва перезагружена, и увеличение ее территории в два раза не решит проблему, а ее усугубит. Новые стройки — новый приток людей. Необходимо развивать города Центра России и Северо-Запада прежде всего путем создания новых рабочих мест. Само понятие «провинция» не соответствует ХХI веку. Мы — страна с огромной территорией, и хорошие, скоростные дороги для нас — императив нормального экономического развития. Еще в эпоху перестройки была поставлена цель — интегрироваться в мировое сообщество. Мы и интегрировались. Нефтью, газом и лучшими мозгами, которые уехали от нас. Теперь нам нужно прежде всего реинтегрировать собственную страну.

Увеличение финансовых возможностей регионов и больший учет региональных отличий в социальной сфере — средства такой реинтеграции. У нас есть регионы с очень высокой рождаемостью, где стимулировать ее нет никакой необходимости. Есть регионы, которые отличаются сверхсмертностью, например, многие области Центральной России и Северо-Запада.

— Туризм может «подтянуть» такие города, как Великий Новгород?

— Для этого важно не только иметь богатый историко-архитектурный потенциал, необходимо также и пропагандирование понятных, привлекательных брендов. Для примера. В средние века существовал торговый путь «из варяг в греки», в котором особую роль играли Великий Новгород и Старая Русса. «Путь из варяг в греки» можно было бы сделать своего рода брендом для развития туризма и торговли Новгородской области и всех территорий, расположенных на этом пути. Однако для реализации его, думаю, потребуется серьезная кооперация с москвичами и петербуржцами. Начать можно с организации в Великом Новгороде конференции, на которой презентовать не просто идеи по развитию туризма на Северо-Западе, а продуманные бизнес-проекты, которые послужат основой для выработки региональной (но имеющей общероссийское значение) программы развития туризма на Северо-Западе. Но, подчеркну, нужны не утопические проекты, а реальные. Наша Академия труда и социальных отношений могла бы принять участие в подготовке и реализации таких проектов, так как в числе прочих направлений мы давно специализируемся на сервисе и туризме. Я лично с оптимизмом смотрю на будущее нашей страны и вашего города, его неслучайно называли Господин Великий Новгород. Основы республики честного труда, которую нам всем предстоит создавать, в Новгороде заложили много веков тому назад.